01:17 

Рыжий Ши
Я штрихую как мудак.
Иногда, думая о каком-то прошедшем недавно событии или очередном невероятном человеке, каким-то чудом возникшем у меня на пути, я говорю про себя: «О, как круто! Нужно обязательно написать о нем в Дайри». Но потом с каким-то странным чувством внутреннего стыда приходят уже совершенно другие мысли: «Боже, это так мелочно, ты действительно считаешь это важным? Лихачев защитил доктора в семнадцать, а ты в свои двадцать с хвостиком все еще радуешься солнечным зайчикам в луже?! Серьезно?!». И хотя я прекрасно понимаю, что солнечные зайчики и докторская диссертация находятся в совершенно разных весовых категориях и в одном поединке сойтись не могут в принципе, все равно откладываю в сторону ручку и с завистью пересматриваю блоги людей, которые пишут много и часто. А крутое событие или восхитительный человек отдаляются все дальше и дальше, и тускнеют, и истрепываются, и рассыпаются в пыль.
Не для этого я столько лет назад заводила дневник. Он должен был быть копилкой ясных и солнечных, пусть и фигурально, дней, хранилищем, из которого можно было бы, как из винного погреба, доставать приятные воспоминания. И в один прекрасный день (вчера) я подумала: «Да какого черта?!» и начала собирать по домам и блокнотам заметки и записки, фотографии и зарисовки. И теперь, пытаясь разобраться в тугих клубках причинно-следственных связей, которые, если задуматься, ведут все к той же проклятой зиме второго курса, я аккуратно отделяю друг от друга культурные слои последних месяцев и понимаю, что произошло слишком много, чтобы память вот так запросто могла удержать каждого человека и каждое событие.
В ноябре я покрасила волосы в зеленый


Декабрь мы провели в Польше. Это была наша с Астой давняя мечта – попасть туда вместе, и она исполнилась, пусть и не совсем так, как ожидалось первоначально. Главное – исполнилась. Танцующий под ледяным дождем сумеречный Гданьск, такая знакомая и такая родная Варшава, маленький сонный Люблин – все они открываются с совершенно иной стороны, когда ты уже не пилигрим, но проводник, и напоследок было очень приятно повидаться с Польшей именно таким образом. Несмотря на то, что я прекрасно понимала: эта Польша – последняя, чувство легкой грусти не мешало вытаскивать максимум из этой стажировки, а кофе на Бельведерской был только вкуснее. В эту Польшу даже получалось вести что-то, что принято называть модным словом «трэвелбук», а для меня по-прежнему называется путевым дневником, в который по давней привычке вклеиваются все билеты, фотографии и прочие бумажки. Блокнот когда-то давно подарила Соня, не рассчитав, что я признаю только нелинованные листки, и он пылился несколько лет в ожидании своего часа.
Меня всегда привлекало необычайное ощущение гармонии и спокойствия, которым наполнены польские города, которое, как мне кажется, достигается при помощи их внутреннего устройства, планировки, общего архитектурного стиля и не в последнюю очередь – благодаря многочисленным костелам. Каждый раз, заходя в польский храм, я не могу удержаться и не щелкнуть внутреннее его убранство – слишком уж привлекает диковинное сочетание аскетизма и богатства, обрамленных в золото страданий и счастья, спрятанного за напускной суровостью. В одном из костелов, кажется, это была люблинская катедра, пожилой ксендз, глядя на наши растерянные лица, осторожно заглядывающие в окутанный парами ладана храм, добродушно помахал рукой, мол, заходите, а на наши осторожные предупреждения о том, что мы не католички, и наверное, сейчас не лучшее время для визита он звонко расхохотался и сказал: «Бог один, дома разные». Не знаю, почему это произвело на меня такое впечатление. Может быть потому, что у нас шанс услышать подобное еще меньше.


Как обычно, возвращались с набитыми чемоданами – здесь вам и коллекционные марки, и новые карандаши, пара блокнотов и подарки всем друзьям и близким (перевеса не случилось чудом), но самым странным (и одновременно – лучшим за все пять поездок) приобретением стала гипсовая фигурка Папы римского Иоанна Павла II, которая, замызганная и потертая, нашлась в уценке одного из многочисленных сувенирных магазинчиков в центре Варшавы. И теперь Папа стоит на полке над моим столом, сияя широкой улыбкой на своем тщательно отмытом личике и время от времени охраняет мои серебряные бирюльки. Надеюсь, он не в обиде.
Самой грустной частью любой поездки является возвращение. И не потому, что я принадлежу к касте вечно ноющих о том, что «из Рашки надо валить», а потому, что возвращаясь из путешествия, из праздника Польши длиной в месяц, а иногда и больше, возвращаешься в серые будни. И после того, как в один день мог рвануть с одного конца страны на другой, работа, дом, быт и прочие прелести запирают тебя в трех буквах «ЗЖМ» на карте уже почти ненужного ТуГиса. В такие моменты я начинаю чувствовать себя рыбой, чья чистая река начинает мелеть и превращается в затянутое камышами и ряской болотце – и не волнует уже ничего, сделать бы только очередной вдох, не сойти с ума в этой грязной жиже…
В какой-то момент я решила поиграть в барона Мюнхгаузена и отправилась в старый город, где немного похожий на дедушку Камази человек с римским именем Юрий колдовал над моим уродливым телом, и через боль и его "Ну ты чего жмуришься, обычно смотрят все!" на моей руке появилось несколько очень важных слов на одном очень важном языке. Через пару недель, когда боль и сукровица прошли, слова остались, и, несмотря на неодобрительное инквизиторское цоканье языком, это все-таки к лучшему. Бабушка предлагает набить вторую. И я соглашусь.
Примерно в это же время я начала носить красную помаду и духи с чабрецом и лавандой, а в школе ко мне подошла завуч и громко сказала, что я теперь классный руководитель. Уже через пару дней в мой класс двадцать пять недоразумений перетаскивали свой нехитрый скарб, попутно утирая слезы по уволившейся старой (что поделать, я у моих "Вэшек" уже третья за полтора года), а я от души не понимала, какого лешего происходит. Через месяц мы взяли приз на городской эстафете. Потом - второе место в школьной самодеятельности (главный урок - если вы решите склеить танк в школьном коридоре - не надевайте в этот день платья). Потом - клуб польского языка. Потом... Я не знаю, что случилось потом. Моей заслуги нет ни в одной из этих побед. Я по-прежнему не понимаю, что тут творится - но на стенах моего кабинета начали появляться картинки с единорогами, а на доске - неумелые признания. От моих двадцати пяти недоразумений.

Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений

Где-то там же промелькнула присяга Санжа, дикий холод и такая же дикая ангина, из которой я пыталась выкарабкаться чуть ли не месяц и после которой мой голос стал глубже и ниже (ура!), слова "клянусь служить...", холодная тяжесть автомата "Ши, да не трясись, один хрен он ненастоящий", и долгие-долгие посиделки где-то на КПП вместе с ТАТАКАЕ...
______________________________________________________________________________________________________
На самом деле, тут должен был быть огромный, красивый пост с тучей фотографий, заметок и вырезок, и я начала писать его после Библионочи-2017, когда мы разобрали костюмы и фотографии, отвезли железный трон обратно в театр и установили дыбу на положенном ей месте на кухне, но потом все время что-то случалось: очередная проверка в школе, какой-то дедлайн, срочное написание статьи, а потом умер Чезаре и ухнул диплом, и дни и ночи утонули в бесконечных потоках "Рэд Булла" и стимулирующих таблеток, потому что ничего, кроме усталости, я к тому времени чувствовать не могла. Устала физически, устала морально, устала психически - и давление со стороны некоторых четырехбуквенных только подливало масла в огонь. В конечном итоге я нашла себя на пыльном инквизиторском диване, рыдая, как когда-то на втором курсе, хотя тысячу раз зарекалась не делать подобного. Этот разговор, кажется, длился бесконечность, переливаясь из одной чашки чая в другую, и потом у меня срывало еще несколько раз - и приходилось нарезать круги по городу, пытаясь заставить себя вернуться домой и сесть за ставший уже практически ненавистным компьютер.
После еще одного очень тяжелого разговора, состоявшего по большей части из взаимных обвинений, вызрело и лопнуло одно решение, как вызревают и лопаются гнойники.
Я раздала почти половину своей библиотеки. Осталось только самое необходимое - или самое любимое, в общежитии или у Дениса. Кто-то скажет: "Кощунство, как можно расставаться с книгами!". Необходимость. И книг, как из одежды, иногда вырастаешь. Выбросила почти все архивы - оставила только портреты. Избавилась от заметок и записок, фотографий и зарисовок. К черту, к ананасам и к спирту. Однажды появятся новые. Или не появятся. Whatever. Сожгла несколько мостов - и плевать, что на руках остались ожоги. Заживут. А те, кто остался на той стороне, пусть себе беснуются, пусть называют предателем. Они там, а я здесь.
Завтра я надену красную помаду и духи с чабрецом и лавандой, и прикончу этого монстра. С чудовищами, как показывает опыт, можно жить и уживаться (особенно когда ты сам - один из них). Монстров нужно уничтожать.
А через пару месяцев встану на след другого. Джу взяла меня в аспирантуру. И судя по всему, закончу ее уже с другой фамилией - если уж менять, так все (мы договорились - кольца будут как у Саурона).

Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений Изображение - savepic.ru — сервис хранения изображений

Я не знаю, зачем продолжаю писать сюда - у меня нет обыкновения перечитывать старые посты, а тешить себя надеждами, что полузаброшенный дневник на старинном сервисе кто-то еще читает по меньшей мере глупо. Наверное, это одна из тех привычек, для которых не нужно заводить "Хабитику", потому что они появляются сами собой, и укореняются в твоей жизни.

URL
Комментарии
2017-06-14 в 07:41 

Великий Бака
Мечник, книжник, рыбак-теоретик
Кто читает, кто читает... Я читаю!

2017-06-14 в 10:01 

Anna Vasiliok
Слежу
Я читаю, но не знаю, как комментировать. :shy:

2017-06-14 в 16:30 

_Halle.exe_
Призрачная булочка
Читают, читают. Просто хорошие вещи, целостные и не требующие доработки, как правило, не нуждаются и в одобрении - они ведь самодостаточны, как и любое в меру совершенное произведение. Вы чудесный художник, интеллектуал, эрудит и просто приятный, ненавязчивый излишним активом "ни о чем" человек, чьи записи всегда приятно увидеть в ленте)

2017-06-19 в 04:16 

Crazyberry
Тинхен
и я читаю! :squeeze:

   

Ангасамарские цветы

главная